Типология символизма: Андрей Белый и современная поэзия

ВВЕДЕНИЕ

Влияние русского символизма на развитие поэзии второй половины ХХ столетия в настоящий момент изучено явно недостаточно. Тем не менее существует целый ряд работ, где символизм исследуется в аспекте типологических сопоставлений. Эти работы можно разделить на три большие группы.

К первой группе относятся исследования, где типология символизма выявляется «ретроспективно», при этом в расчет берутся не только типологические, но и генетические факторы (это исследования Е.В.Ермиловой, К.Г.Исупова, В.А.Келдыша, З.Г.Минц, Л.Силард, С.Я.Сендеровича и др.). Одной из ключевых работ этой группы становится монография А.П.Авраменко «А.Блок и русские поэты XIX века», где разрабатывается ряд принципиально важных проблем, касающихся типологии русского символизма. К этим проблемным вопросам относится вопрос о связи разных поэтических систем на базе общности мировоззренческих принципов, мирочувствований1Авраменко А.П. Блок и русские поэты XIX века. М., 1990. С. 11. и проблема соотнесения символизма как литературной школы с классической русской поэзией XIX в. Эти важнейшие вопросы решаются не на частном уровне «источников и влияний» (который, как мы покажем ниже, не позволяет объяснить сами принципы взаимодействия разных поэтик), но на уровне типологических взаимосвязей между системами мышления художников2Авраменко А.П. Блок и русские поэты XIX века. М., 1990. С. 11..

Во вторую группу входят исследования, где проблемы типологии символизма рассматриваются в «направленческом» аспекте (ср., например, работы Н.В.Ведмецкой, С.И.Димитрова, З.Г.Минц). Исключительно важным в этом аспекте нам представляется исследование Л.А.Колобаевой, где выявляются характерные черты символизма как самобытной и яркой художественной системы3Колобаева Л.А. Русский символизм. М.: Изд-во МГУ, 2000.. Исследовательница, обращаясь к разнообразным категориям символистской эстетики и поэтики, показывает их внутреннюю системную взаимообусловленность и выявляет принципы их трансформации в индивидуальных поэтических системах. Такой подход позволяет ей представить русский символизм как целостную поэтическую парадигму, в основе которой лежит ряд сходных мировоззренческих, жанрово-стилевых и содержательных установок.

К третьей группе относится ряд исследований, где рассматриваются вопросы типологической общности символизма и иных художественных систем ХХ века (работы О.А.Клинга, А.В.Лаврова, В.М.Паперного, И.П.Смирнова, Д.В.Сарабьянова и др.). Отдельно следует сказать о фундаментальном исследовании О.А.Клинга «Влияние символизма на постсимволистскую поэзию в России 1910-х годов: проблемы поэтики», которое является одним из методологических ориентиров монографии. В этой работе не только проанализировано влияние символизма на постсимволизм, но и дана методика выявления «семантических связей» между разными художественными парадигмами. Эти связи, как пишет автор, определяются на уровне индивидуальных стилей4Клинг О. Влияние символизма на постсимволистскую поэзию в России 1910-х годов: проблемы поэтики. М.: Дом-музей Марины Цветаевой, 2010. С. 32., что и является одной из главных установок нашего исследования.

Во всех этих исследованиях отмечается связь символизма с русской и мировой культурой. Так, А.П.Авраменко указывает на то, что А.Пушкин, М.Лермонтов, Ф.Тютчев, А.Фет, Н.Гоголь, Ф.Достоевский и даже Н.Некрасов – среди тех, кого символисты называли своими великими предшественниками5Авраменко А.П. Указ. соч. С. 5. О литературной традиции в русском символизме см. также: Громов П.П. А.Блок, его предшественники и современники. Л.: Советский писатель, 1986.. Однако эта связь дается либо «ретроспективно», либо же выявляются факторы влияния символизма на литературу рубежа веков. Однако символизм не только ориентировался на предшествующие культурные эпохи, впитывая в себя их опыт, не только оказывал огромное влияние на хронологически близкие течения и направления (такие, как футуризм), но и обусловил перспективное развитие русской поэзии второй половины ХХ века.

Так, в некоторых современных поэтических течениях совершенно отчетливо реализуются символистские тенденции. Представители метаметафорической (в другой терминологии – метареалистической) поэзии (К.Кедров, И.Жданов, А.Парщиков, О.Седакова) тяготеют к символистским художественным формам, что выражается в использовании архетипических образов и мотивов, сложности текстов, обращении к различным культурно-философским и литературным системам. Эти же черты присущи поэтическому стилю многих поэтов «новой формации»: творчеству рок-поэтов (например, лирике Б.Гребенщикова6О «символистском тексте» в лирике Б.Гребенщикова см.: Темиршина О.Р. Символистские универсалии и поэтика символа в современной поэзии. Случай Б.Гребенщикова. М.: МНЭПУ, 2009., А.Башлачева,7О символико-мифопоэтических принципах организации поэтической семантики А.Башлачева см.: Гавриков В.А. Мифопоэтика в творчестве Александра Башлачева. Брянск: Ладомир, 2007.Д.Ревякина) и поэзии некоторых представителей авторской песни (творчеству Б.Окуджавы, В.Высоцкого8Традиция символизма в авторской песне анализируется в монографии И.Б.Ничипорова, где особенное внимание уделено символистскому тексту в творчестве В.Высоцкого (см.: Ничипоров И.Б. Авторская песня в русской поэзии 1950 – 1970-х годов: творческие индивидуальности, жанрово-стилевые поиски, литературные связи. М.: МАКС Пресс, 2006. С. 279-292).. Все это свидетельствует о том, что символистский компонент в поэзии второй половины ХХ века оказывается исключительно сильным, поскольку символизм предстает как контрапункт отечественной и мировой культуры, в котором стягиваются силовые линии важнейших притязаний нашего национального духа – религиозного, философского, социального, художественного характера9Искржицкая И.Ю. Культурологический аспект литературы русского символизма. М.: Российское университетское изд-во, 1997. С. 140..

Думается, что символизм и поэзия последних десятилетий ХХ века могут быть объединены в общем поле неклассической поэзии. Одна из важнейших особенностей неклассической поэтической парадигмы заключается в изменении отношений в триаде «автор – мир – читатель». Так, прежде всего в неклассической поэзии меняются отношения между внешней реальностью, служащей материалом для художественного творчества, и автором, который структурирует этот материал в соответствии со своими эстетическими задачами. Изменение этих отношений влечет за собой изменение концепции художественного образа. Любой художественный образ семиотически двупланов. С одной стороны, он содержит в себе миметический элемент, связанный с отражением реальности в акте художественного творчества; а с другой стороны, в нем сильно и моделирующее начало, предполагающее не воссоздание, но создание (творение) новой реальности. В неклассической поэтике эта моделирующая функция образа становится исключительно сильной, она обусловливается главным философско-эстетическим посылом неклассической парадигмы художественности: изображение внешнего мира дается сквозь призму души художника. Эта субъективизация лирического взгляда обнаруживается в символизме (причем не только в художественных, но и в философско-теоретических произведениях), и эта же «аберрация» лирического зрения характерна и для некоторых направлений поэзии второй половины ХХ века.

Неклассическая «парадигма» художественности также предполагает иное понимание взаимоотношений авторского сознания и «чужого» сознания реципиента. И.А.Азизян, характеризуя новый тип неклассического художественного сознания, пишет, что в первой половине ХХ века складывается новый тип художественного единства – диалогический и полифонический, ведущий начало от Ф.М.Достоевского, отрефлексированный Вяч.Ивановым и затем М.М.Бахтиным, в пространственных искусствах, открытый В.В.Кандинским10Азизян И.А. Символистские истоки авангарда. Символ в поэтике авангарда // Символизм в авангарде. М.: Наука, 2003. С. 23.. В.И.Тюпа полагает, что в неклассической парадигме художественная деятельность мыслится отныне деятельностью, направленной на чужое сознание; истинный предмет такой деятельности – ее адресат, а не объект воображения или знаковый материал текста. Субъект художественной деятельности в рамках посткреативистской парадигмы – это организатор коммуникативного события11Тюпа В.И. Художественный дискурс (введение в теорию литературы). Тверь: ТвГУ, 2002. С. 56..

Понимание произведения как «коммуникативного события» влечет за собой иную субъектную организацию лирики неклассического типа. Неклассическая лирика, как замечает С.Н.Бройтман, межсубъектна и потенциально многосубъектна12Бройтман С.М. Историческая поэтика // Теория литературы в 2 т. Т. 2. М.: Академия, 2004. С. 256., в ней само лирическое «я» становится ”полем” отношений “я” и “другого”13Бройтман С.М. Историческая поэтика // Теория литературы в 2 т. Т. 2. М.: Академия, 2004. С. 256.. Такое изменение лирической субъективности подготавливает возможность полисубъектного высказывания, связанного с диалогическими лирическими формами. Образцы такого рода полисубъектных высказываний дает лирика А.Блока, где рождаются субъектные структуры, в которых “я” выступает в форме “другого”, а “другой” - в форме “я” и которые принципиально не умещаются в рамках классических представлений о субъекте в лирике14Бройтман С.М. Историческая поэтика // Теория литературы в 2 т. Т. 2. М.: Академия, 2004. С. 256..

Поэзия последних десятилетий ХХ века доводит эту диалогическую тенденцию до своего логического предела: либо диалог понимается как абсолютное слияние субъекта и объекта, что фактически приводит к исчезновению феномена классической лирической субъективности (ср., например лирику И.Жданова, О.Седаковой), либо же, напротив, лирический субъект распадается на разнообразные роли и маски (ср., например, поэзию Б.Гребенщикова, которая в таком ракурсе оказывается неожиданно «эпичной», и лирику Т.Кибирова, где лирический субъект предстает как «система» лирических масок).

Еще одним важным компонентом неклассической парадигмы становится специфическое понимание мира культуры как «завершенной целостности», где все сюжеты, мотивы и образы «уже были». Отсюда проистекает две важнейших разнонаправленных установки. С одной стороны, неклассические поэты ориентируются на интертекст культуры, с другой стороны, - пытаются найти глубинные основания этого интертекста, коими являются разнообразные мифологемы и архетипы. Миф в этом случае дает универсальные модели для объяснения глубинных закономерностей бытия, которые волнуют поэтов начала ХХ века.

Нет нужды говорить о том, что интертекстуальность и мифопоэтика есть «два кита», на которых базируется и современная поэзия. К сожалению, в последнее время возобладала тенденция связывать эти два качества с постмодернистской парадигмой. Нам же кажется, что здесь в первую очередь необходимо учитывать и традицию русского символизма.

Однако вопрос о символизме как о продуктивном факторе поэзии последних десятилетий ХХ века, который определяет ряд важнейших тенденций ее развития, до сих пор не был поставлен, что и обусловливает актуальность нашего исследования.

Актуальность работы связана и с ее теоретическими аспектом: в настоящий момент одной из центральных тем современного гуманитарного знания становится проблема типологии и исторического развития культуры15Романов В.Н. Историческое развитие культуры. Проблемы типологии. М.: Наука, 1991. С. 3., соотнесенная с осмыслением разнородного культурно-исторического материала и выработкой общих методик его анализа16Брагинский В.И. Проблемы типологии средневековых литератур Востока (очерки культурологического изучения литературы). М.: Наука, 1991. С. 8.. Именно поэтому одной из насущных задач современного литературоведения становится разработка типологического аспекта литературной традиции.

В.М.Паперный, рассматривая творчество А.Белого в контексте проблемы литературной преемственности, отмечает, что в литературоведении традиция понимается либо как совокупность следов литературных влияний, либо как множество чужих текстов. Однако этот «интертекстуальный» аспект традиции соответствует только реалистическому типу традиционности17Паперный В.М. Проблема традиции в русской литературе начала ХХ века и творчество Андрея Белого // Проблемы исторической поэтики в анализе литературного произведения. Кемерово: КГУ, 1987. С. 10.. И совершенно очевидно, что эти критерии «реалистической традиционности» в некоторых случаях некорректно применять к иным художественным системам. Тем не менее до сих пор выражение «литературная традиция» часто используется как синоним ряда понятий, связанных в широком смысле с «чужим словом» (цитатность, интертекстуальность и проч.). Литературоведение, отыскивая факторы, объединяющие разные поэтики, почему-то предпочитает отказываться от обобщений и идет по пути поиска «точных фактов», в статусе каковых в данном случае выступают те или иные цитатные совпадения.

Однако здесь забываются две важные вещи. Во-первых, сами факты зависят от той теоретической системы, которой пользуется исследователь. Во-вторых, точность и строгость такого интертекстуального подхода при решении общих теоретических проблем, связанных с традицией, оказывается мнимой. Примечательно, что Н.А.Фатеева, рассматривая некоторые глубинные интертекстуальные соответствия в поэтиках Б.Пастернака и В.Набокова, приходит к интересному выводу о том, что <…> подобие семантических фигур, которые обнаруживаются на композиционном и концептуальном уровнях в текстах Б.Пастернака и В.Набокова <…> нельзя объяснить только поверхностным взаимодействием их текстов, при этом остается и неизвестным “кто кому подражает”18Фатеева Н.А. Интертекст в мире текстов: Контрапункт интертекстуальности. М.: КомКнига, 2007. С. 57..

Все это свидетельствует о том, что к проблемам «заимствований и влияний» нужно подходить комплексно. Это значит, что необходимо выстроить такую методогическую систему, которая бы позволила не только определить «кто кому подражает», но и выявить общие мировоззренческие основания для такого заимствования.

Все вышеизложенное обусловливает цель монографии – выявить функции символизма как продуктивного компонента поэзии последних десятилетий ХХ века и вычленить закономерности типологического взаимодействия разных поэтических систем.

В качестве объекта исследования выступают поэтические системы А.Белого, Вяч.Иванова, А.Блока, И.Жданова, К.Кедрова; философско-теоретические работы А.Белого, Вяч.Иванова, А.Блока, К.Кедрова. Определяя объектные границы работы, мы сознательно ограничили круг изучаемых поэтов, руководствуясь принципом наибольшей культурной репрезентативности. Именно поэтому в качестве главной фигуры сравнения нами был выбран А.Белый.

Ключевая роль А.Белого в исследовании обусловлена двумя факторами. Во-первых, общепризнанно, что А.Белый был наиболее радикальным символистом19Паперный В. Поэтика русского символизма: персонологический аспект // Андрей Белый. Публикации. Исследования. М.: ИМЛИ РАН, 2002. С. 156.. Это значит, что символистская эстетика и поэтика предстает в его творчестве в наиболее «чистом» (подчас даже «экспериментальном») виде20Так, например, книга стихов А.Белого «Урна», как доказал А.П.Авраменко, является художественной иллюстрацией его стиховедческих штудий. См.: Авраменко А.П. О некоторых особенностях поэтики сборника А.Белого «Урна» // Вестн. Моск. ун-та. Сер. филология. 1968. № 6. С. 73.. При этом теоретические искания А.Белого всегда шли «рука об руку» с его художественным творчеством: так, разработав философско-теоретическую базу русского младосимволизма (см. его знаменитую философско-эстетическую трилогию), А.Белый претворил эту философию в своей художественной практике.

Во-вторых, именно А.Белый в своем творчестве выявил все смысловые потенции русского символизма как продуктивного «стиля» своего времени, повлиявшего на те или иные течения и направления. И здесь возникает интересный парадокс, связанный с тем, что символистская эстетика включает в себя и ряд авангардистских установок: <…> то, что в интенции было заложено в русском символизме, - пишет в связи с этим О.А.Клинг, - не могло исчезнуть бесследно <…>21Клинг О. Влияние символизма на постсимволистскую поэзию в России 1910-х годов: проблемы поэтики. М.: Дом-музей Марины Цветаевой, 2010.С. 39.. Так, Т.Николеску полагает, что символизм был в определенной степени гетерогенным. В нем содержались начала и футуризма, и экспрессионизма22Николеску Т. Андрей Белый и театр. М.: Радикс, 1995. С. 4. О взаимосвязи авангарда и символизма см. также: Клуге Р.-Д. Символизм и авангард в русской литературе – перелом или преемственность? // Русский авангард в кругу европейской культуры. М.: Радикс, 1994. С. 65-77.. Органичное сосуществование этих начал обнаруживается прежде всего в творчестве А.Белого, чья «угловатая поэтика», по замечанию С.С.Аверинцева, уже наполовину авангардизм23Аверинцев С.С. «Ученики Саиса»: о самоопределении литературного субъекта в русском символизме // Аверинцев С.С. Связь времен. Киев: ДУХ I ЛIТЕРА, 2005. С. 294. Ср. также мнение И.В.Корецкой о том, что А.Белый «предсказал авангард» (см. об этом: Корецкая И.В. Андрей Белый: «корни» и «крылья» // Связь времен: проблема преемственности в русской литературе к. XIX начала XX веков. М.: ИМЛИ, Наследие, 1992. С. 225-244)..

Это слияние авангардистских и символистских интенций, которое парадоксальным образом заложено уже в самой модели мира русского символизма, выводит А.Белого за пределы очерченной историко-культурной художественной системы русского символизма и открывает «перспективное» прочтение его поэтики с позиции развития культуры ХХ века. И недаром творчество А.Белого до сих пор кажется исключительно современным: соединение научных и художественных поисков, разработка философии творчества, теоретичность поэзии и философичность лирики – все это делает А.Белого одной из ключевых фигур русской культуры ХХ века. Все русское искусство ХХ-го века как грандиозный эстетический эксперимент, - пишет в связи с этим Г.И.Кустова, - развивалось как бы “под знаком Белого”. Он не только повлиял на его развитие, но и воплотил многие существеннейшие черты; не просто обозначил новые возможности, но в той или иной мере реализовал их. Многие основные векторы и ключевые концепты новой культуры, нового искусства и, между прочим, новой идеологии без труда обнаруживаются в текстах Белого – и теоретических, и поэтических24Кустова Г.И. Языковые проекты Вячеслава Иванова и Андрея Белого: философия языка и магия слова // Вячеслав Иванов. Архивные материалы и исследования. М.: Русские словари, 1999. С. 386.. И если Блок и Вяч.Иванов по стилю художественного мышления все-таки принадлежали к веку девятнадцатому25Кустова Г.И. Языковые проекты Вячеслава Иванова и Андрея Белого: философия языка и магия слова // Вячеслав Иванов. Архивные материалы и исследования. М.: Русские словари, 1999. С. 386., то Белый, без сомнения, принадлежит к тем немногим гениям, кто определил пути развития культуры ХХ века, а также стиль мышления и мировосприятие современного человека26Богатырев Е., Спивак М. К 125-летию со дня рождения Андрея Белого // Андрей Белый в изменяющемся мире: к 125-летию со дня рождения. М.: Наука, 2008. С. 9..

Все это оправдывает возможность типологического сопоставления творчества А.Белого как ярчайшего представителя русского младосимволизма, воплотившего и развившего все его основные установки, - с творчеством ряда поэтов второй половины ХХ века.

Тем не менее в теоретической части исследования мы обращаемся к поэтическим и философско-эстетическим системам А.Блока и Вяч.Иванова, что связано с необходимостью определить общие параметры символистской модели мира.

Что касается поэтов последних десятилетий ХХ века, то здесь мы были вынуждены избрать наиболее репрезентативные имена в силу самой специфики исследовательского подхода. Тип поэтики в работе понимается как сложная система взаимосвязанных признаков, поэтому для обнаружения этой системы в отдельной поэтике, необходимо подвергнуть последнюю глубокому и тщательному анализу. В связи с этим расширение круга имен представляется нецелесообразным, ибо в таком случае исследование вышло бы за границы всех мыслимых объемов.

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить